Форум для мамочек Бреста

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум для мамочек Бреста » Разговоры о духовном » Любимые православные рассказы


Любимые православные рассказы

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Добрый день всем!
Хочу предложить новую темку, в которой мы могли бы делиться друг с другом самыми понравившимися, интересными, необычными, чудесными рассказами православных писателей.
Начну рассказом из купленной вчера книги прот. Алексия Лисняка - книга называется "Сашина философия", а рассказ - "Давид креститель". Первая часть - о грустном, не сдавайтесь, дочитайте до второй))))

Отец Георгий из села Горянина любит жизнь. Он восторгается ею, как маленький и радуется возможности жить бесконечно, на небесах. Когда он проповедует с амвона, то обязательно расписывает будущий Рай самыми праздничными красками, и несколько старушек, что стоят в церкви, возвращаются со службы молодыми и воодушевлёнными. Подумать только! Бесконечная, бесскорбная и беспроблемная жизнь! Неужели она наступит!?
  Однажды в храм вошла не молодая упитанная дама. Не известно, слышала ли она рассказ про Царство небесное или нет. Её взгляды на жизнь вообще были весьма своеобразными. Народ уже покинул церковь, а батюшка что-то замешкался в алтаре. Дама терпеливо его ждала. Был летний вечер. Мимо церковных окон с мычанием протопало совхозное стадо. Наконец и отец Георгий загремел в алтаре ключами, собрался уходить. Спустился с амвона, и тут дама подплыла к нему с просьбой о помощи:
- Батюшка, без вашего совета мне не обойтись. Мне Петровна, ну вы её знаете, божественная такая, наказала свечку за мужа поставить кверху ногами, ну, чтобы он сдох. Я вот свечку купила, а где у неё верх, где низ – не разберу. Помогите разобраться, посоветуйте, пожалуйста.
Отец Георгий уставился на даму с удивлением. Он растерялся и не знал, как помочь этой прихожанке, чтобы её муж околел от свечки. Он открыл рот и удивлённо хлопал глазами. Дама решила изложить свою просьбу подробнее:
- Понимаете, муж – такая сволочь. А ещё он – алкаш, гад и изменщик. Он к Нюрке после работы заходил как-то. А Петровна всё видала. Она мне про его похождения всегда докладывает, добрая она, ну, по-соседски. Я уже вся извелась, высохла вся от тоски – сил моих нет. Ну, а Петровна-то, она старушка божественная, знает, как кому земельку подсыпать, как кому булавку в окошко воткнуть. И берёт за советы по-божески. Ну я её и спросила, как с мужем-то быть. Она и посоветовала: «Чтоб он сдох, - говорит, - надо за него свечку заупокой поставить в церкви, но только обязательно кверху ногами. У попа, говорит, спроси, как и что. Он, дескать, в семинарии обучался. Такие мелочи-то знает, поди».
Отец Георгий посмотрел на необъятную «высохшую» от горя даму, подумал немного, и решил рассказать ей про то, как Бог всех людей любит, про жизнь, которую Бог всем даёт, про жизнь, которая будет там, на небесах у всех крещённых людей. Он даже открыл для этого рот, но дама перебила:
- Вот свечка, видите, кручу её в руках, кручу, а ни верха, ни низа не различу никак.
Батюшка взял свечку в руки, расковырял фитиль и показал:
- Вот верх.
Потом глубоко вздохнул и добавил:
- Я храм собираюсь замыкать, служба кончилась. Идите домой. Там вас муж, наверное, ждёт. Скоро корову доить. Одному-то несподручно, поди, без хозяйки со скотиной управляться. Идите помогать, а в убийцу мы с вами поиграем как-нибудь в другой раз.
Дама смиренно покинула церковь. Батюшка затушил все лампады,  лязгнул засовом на входной двери, щёлкнул замком и отправился домой.
Трудовой день закончился, и в прохладном воздухе тут же запищали комары. С фермы по окрестным лугам разливается коровье мычание и незлой пастушечий мат. Слева, в пруду, чуть пониже церкви играют золотые карасики. Ребятишки запутались в удочках на берегу. Гуси за день утомились под августовским солнцем. Они уселись у Лукичёвой калитки и даже не шипят на прохожего в шелестящей рясе. На отца Георгия нахлынуло вдруг поэтичное настроение. Всё наполнено прекрасной жизнью! И потом, подумал батюшка, тоже будет жизнь, но куда прекрасней этой! В миллион, наверное, раз!
Толстая дама настигла отца Георгия уже у его калитки. От резвого галопа её «иссохшее» тело всё взмокло. Задыхаясь, она промолвила:
- Батюшка, спасибо за совет, только вот я спросить забыла, на какой подсвечник свечку-то втыкать? И ещё, забыла, сдохнет-то он – гад - скоро после этого?
Поэтичное вдохновение отца Георгия враз оставило. От жалости к даме и ко всем жертвам Петровны заныло сердце. Он решил помочь ей спастись, забыть об убийственных планах, скроил страшную гримасу и рявкнул, что было духу:
- Дура! А ну, пошла отсюда на Великую горку к Кузькиной бабушке! И Петровну свою божественную с собой прихвати! Уйди с глаз моих! Не то, я сам тебе эту свечку поставлю! Я те так её поставлю!!!
Дама решила не рисковать и поспешила убраться. В селе поговаривали, что местный поп свои обещания обычно выполняет.
Расстроенный батюшка вошёл в дом и уселся чаёвничать. Горячий чай обжигал и настоятель долго фыркал в свою чашку про то, что «одолели Петровны, когда ж их Петровняя дурь уже повыветривается. Молишься за них, молишься, а они…» На третьем стакане он успокоился и тут к нему подкрался шестилетний Давид. Он придвинул табуретку поближе к столу и вскарабкался на неё. Руками, перепачканными зелёнкой, он тоже нацедил себе чаю и принялся молча хлебать. Он был задумчив и совсем не слыхал, как отец вопрошал его про обилие зелёнки на руках. Заметно было, что в голове пацана скрупулёзно копошится занятная думка. Наконец он выдал:
- Скажи, пап, а крещённые ведь не умрут и в рай попадут, все?
- Бог их знает, - ответил отец, - все, кто Его слушается, наверное.
- Так нам, пожалуй, скучно будет в раю без кошек. Они-то бедненькие все не крещённые.
- Ну, не знаю. Кошки ведь нам для этой жизни нужны. Так ведь Господь устроил.
Давид ещё немного помялся. Он всё не решался поделиться с отцом своим великим открытием. В конце концов не выдержал:
- Знаешь, пап, я сегодня подумал, что кошкам тоже не хочется умирать. И я изобрёл, как их тоже в рай взять. Я Мурку и Барсика и всех их котят… ну… это… покрестил. А что, запросто. Взял тазик, принёс воды из колодца и всё. А ещё, только ты не ругайся, потом я поросят покрестил и цыплят… тоже… Свинью тоже вот хотел…
Тут на столе затряслись стаканы и миски. Отец Георгий от хохота весь покраснел и взмок. Сыну нужно было кое-что серьёзно объяснить про крещение, но сделать это теперь без смеха всё равно не получилось бы. Чтобы отдышаться свежим воздухом и успокоиться он вышел на крыльцо. Но тут ему стало ещё смешнее: по двору чинно вышагивает крещённый петух, крещённая курица водит православных цыплят. На карнизе развалился Барсик – толстенный ортодокс…
Сад и вся улица утопает в зелени. В палисаднике красно от мальвы. Злые комары к сумеркам распищались не на шутку. Батюшка прихлопнул одного на лбу и подумал, как хорошо, что Давид не додумался и этих крестить. Гонялся бы за ними до ночи по селу. И на том свете потом бы от них житья…

+5

2

И еще один рассказ про того же самого Давида)))

"Техпомошь"

Отец Георгий из села Горянина - человек благочестивый. Его храм возвышается над селом и отражается в пруду. Не ходит народ на службы - не беда. Бывало, напечет батюшка сам просфор, поставит матушку петь на клиросе и служит себе, молится. Господь ему внемлет: дома семья - Божий дар - шестеро детишек. С маленькими было тяжело, а сейчас... Кто замужем, кто учится, кто в армии. Дома один Давид - ему шесть лет.
В тот день отец Георгий по обыкновению служил. Давид хозяйничал дома - запалил керогаз и варил у крыльца поросячью тюрю в ведерном чугуне. Помощник все-таки. Он уже погасил фитиль и оставил чугунок остывать, когда услышал на улице за забором красноречивые проклятия. Злой рыболов-любитель, похожий на городского,  пинал свой новый мотоцикл и плевал на него.
- Вот ведь делают! Главное, знак качества есть, а он глохнет, зараза, посреди улицы!
Рыбак плюнул и, почесав затылок, полез в инструментальный ящик за ключами. Маленький Давид немного постоял у калитки, посмотрел, как горожанин неумело обращается с пассатижами. Когда же рыбак уткнулся в схему двигателя, мальчику стало скучно, и он пошел кормить своих любимых поросят. Ему нравилось смотреть, как те, учуяв завтрак, визжат и толкаются, а потом накрываются ушами и чавкают, уткнувшись в корыто. Когда Давид отправился в дом ставить чайник, с крыльца он увидел, что к мотоциклисту подошел их сосед - дед Лукич. Мальчуган наспех глотал горячий чай - очень уж хотелось посмотреть, чем кончится история с мотоциклом. Техника ему нравилась.
Лукич уже выкрутил свечи и ласково матерился на них.
- Главное, елки, искра есть. Свечки-то новые.
- Конечно, новые, я этот «ижак» месяц назад «достал».
- Вот, елки!
Давид подкрался к ним сзади и, затаив дыхание, наблюдал, как Лукич разбирает новый мотоцикл «по болтикам».
- И бобина, елки, хорошая, и провода все новые...
- Ну да, новые.
- Вот, блин...
Лукич заставил рыбака нажимать на стартер, а сам смотрел на фыркающий двигатель и чесал затылок. Наконец он выпалил:
- Щас карбюратор разберем, если не поможет, ты эту технику вон, в пруду, елки, утопи.
Мотоциклист напрягся - жалко новую вещь. На пыльную землю ложились части карбюратора. Лукич разобрал его весь, вывалял в пыли, покурил и, вздыхая, начал собирать обратно:
- Вроде, все рабочее, новое, елки...
Старик Лукич - мотоциклист бывалый, многим соседям он был единственной в селе техпомощью. Пять минут - и весь движок снова в сборе.
- Ну-ка, заводи!
Рыбак принялся раз за разом жать на стартер, прыгать на него. Затем вдвоем с Лукичем они толкали новый «ижак» по улице взад-вперед. Мотоцикл фыркал и не заводился. Наконец, Лукич не выдержал:
- Тьфу на твой мотоцикл! У меня самого, елки, свиньи не кормлены, а я тут с тобой вожусь!
- Ну, как же... - возразил было городской, но дед его оборвал:
- Вон, видишь, пруд у церкви? Там его и утопи.
Хозяин затосковал. Подкатил мотоцикл к изгороди Лукича и уселся на лавочку у его калитки. Затем закурил и принялся плевать в землю.
- Слышь, Лукич! - позвал он, не поднимая головы.
- Че? - отозвался тот из-за забора.
- А когда от вас автобус до города?
- По воскресеньям!
Рыболов ужаснулся:
- Сегодня же пятница!
- Ага, елки, пятница! - уже из сарая прошумел Лукич.
Давиду стало жалко несчастного мотоциклиста-рыбачка и он подсел к нему на скамейку.
- Эхе-хе... - вздыхал тот и курил.
Наконец мальчишка не выдержал:
- Хотите, я вам помогу?
Несчастный повернулся к нему:
- Ты?
- Да.
- А ты разве разбираешься?
- Нет, просто помогу и все.
- Лукич! - позвал мотоциклист деда, - че эт за пацан тут? Он че, соображает в технике?
- Ага, соображает, - съязвил тот, - это поповский сын, он щас тебя молиться заставит. Он, как и отец его. Всех, елки, задолбал: молись, да молись.
Мотоциклист, уцепившийся было за соломинку, ощутил падение зыбких надежд.
- Хотите, заведется? - не унимался мальчик.
Несчастный молчал.
- Ну, давайте помолимся, и заведется! Ну давайте! Я же знаю, я пробовал. В разных вещах помогает.
Мотоциклист упорно молчал и начинал злиться.
- Я вот один раз помолился, так у меня поросенок выздоровел, а мама думала, что помрет.
Мотоциклист заиграл желваками:
- Уйди, пацан, уйди от греха...
Мальчуган не унимался:
- Ну, давайте помолимся, Бог поможет, Он все умеет.
- Щас по башке тресну! Че те надо, чтоб ты ушел? - не на шутку рассердился мотоциклист.
- Вы помолитесь, и я уйду, сразу уйду, - залепетал мальчик, чуть не плача.
- Ну ладно, что делать нужно? - сжалился рыболов.
- Просто перекреститесь и скажите: «Господи, помилуй и помоги мне, пожалуйста».
- И все?
- Да.
- И отстанешь?
- Отстану.
- Ну, ладно.
Мотоциклист выбросил окурок, махнул крестное знамение слева направо и произнес: «Господи, помилуй и помоги мне, пожалуйста. Все?»
- Все, - Давид улыбнулся.
- Ну, теперь проваливай.
- Ладно, я буду проваливать, а вы тоже не задерживайтесь тут и уезжайте.
- Как же я уеду, автобус только в воскресенье.
- А вы на своем «Юпитере», его Бог починил. Вот попробуйте.
Мотоциклист, чтоб отвязаться от прилипучего пацана, встал, «тыркнул» стартер, и... мотоцикл завелся. Не дожидаясь, пока заглохнет, рыбачок вскочил в седло и умчал из села.
Когда осела пыль, Лукич вышел из сарая, посмотрел вдаль, на большак. Почесал затылок и плюнул:
- Тьфу, елки, чертовщина какая-то.

+3

3

здравствуйте! может Вы подскажете где можно приобрести книгу для чтения в кругу семьи "Хорошо дома" :  для чтения взрослыми детям / сост. Д. Шеваров. – Мн. : Свято-Елисаветинский монастырь, 2009. – 96 с.. Если что, перенаправте в нужную темку.

0

4

Kika у нас такая есть подарил дедушка купил в Пинске. Но я думаю если заказать у нас в Никольском храме всегда привозят что не попросишь. Если нужно я спрошу в это воскресенье.

Отредактировано Ксюшенька (04-08-2015 11:42:55)

0

5

Наташка спасибо за рассказы смеялась мило.
ЖДУ ПРОДОЛЖЕНИЯ

Отредактировано Ксюшенька (04-08-2015 11:42:17)

0

6

Ксюшенька написал(а):

Kika у нас такая есть подарил дедушка купил в Пинске. Но я думаю если заказать у нас в Никольском храме всегда привозят что не попросишь. Если нужно я спрошу в это воскресенье.

Отредактировано Ксюшенька (04-08-2015 11:42:55)

спросите пожалуйста (мне 2 экземпляра нужно: себе и крестнице хочу подарить). буду очень благодарна!

0

7

Спросила. ОТВЕТИЛИ ЧТО К НИМ ОСТАТКИ ДОВОЗЯТ И НАВЕРНЯКА СКАЗАТЬ НЕ МОГУТ. Простите.

0

8

копирование материалов запрещено, поэтому просто даю ссылку, почитайте на досуге
http://www.proza.ru/2017/04/04/756

http://www.proza.ru/2016/10/13/910

http://www.proza.ru/2015/02/25/1534

Отредактировано Наташка (06-04-2017 17:25:35)

+3

9

Серёжки из чистого золота

автор: Наталия Сухинина
Mon, 17 Jul 2006, 22:30


Марии семь лет. Она ходит, вернее, бегает в первый класс. Почему бегает? Не знаю. Наверное, потому, что ходить ей просто не под силу. Ноги несут сами, худенькие, ловкие, проворные ножки, они едва задевают землю, по касательной, почти пунктиром, вперед, вперед... Мария черноглаза и остроглаза, буравчики-угольки с любопытством смотрят на Божий мир, радуясь ярким краскам земного бытия и печалясь от красок невыразительных. Мария живет в православной семье, у нее три старшие сестры и ни одной младшей. Домашние любят ее, но не балуют. Мария и сама понимает, баловство до добра не доведет и усвоила с пеленок, что довольствоваться надо малым. Она и довольствовалась, пока не наступил тот незабываемый день.

Бывают же такие дни. Все ладится, даже через лужи прыгает легко и грациозно, вот сейчас как разбегусь... И встала. Черные глазки-буравчики засветились восторгом. Навстречу Марии шла красавица. Ее пепельные волосы струились по плечам, походка легка и независима, в глазах великодушное снисхождение ко всем человеческим слабостям вместе взятым. А в ушах сережки! Умопомрачение, а не сережки: мерцающие, вздрагивающие на солнце огоньки. Марии даже почудилось, что они звенят. Как весенние капельки: звяк, звяк... Сердце девочки забилось под синей, на синтепоне, курточкой громче, чем это звяк, звяк... Померкло солнце.

- Я хочу сережки, - всхлипывала она вечером, уткнувшись в мамины колени, - маленькие, из чистого золота. Но вы мне их никогда не купите... - И заревела, горько размазывая слезы по несчастному лицу.

- Ты знаешь, это очень дорогая вещь и нам не под силу. А увидишь на ком-то норковое манто, тоже захочешь? - вразумляла мама. - Так не годится, мы люди православные, нам роскошество не на пользу. Вот вырастешь, выучишься, пойдешь на работу... - Сто лет пройдет. А я сейчас хочу! Ничего мне не покупайте, ни ботинки на зиму, ни свитер, но купите сережки...

В голосе мамы зазвучали стальные нотки:
- Прекрати капризы. Ишь моду взяла требовать.

Затосковала, запечалилась девочка-попрыгушка. И надо было ей встретиться с красавицей-искусительницей? И вот ведь что интересно: жестокий мамин приговор "никаких сережек ты не получишь" еще больше распалил ее сердечко. Ей хотелось говорить только про сережки. Она вставала перед зеркалом и представляла себя счастливую, улыбающуюся, с сережками в ушах. Дзинь - повернулась направо, дзинь - повернулась налево.

Решение пришло неожиданно. Она поняла, что ей никогда не разжалобить стойких в жестоком упорстве домашних. Надо идти другим путем. И путь был ею определен.

Воскресный день выдался серый, тяжелый, слякотный.
Бегом, не оглядываясь, к электричке. Ей в Сергиев Посад. В Лавру. К преподобному Сергию.

Огромная очередь в Троицкий собор к раке с мощами Преподобного. Встала в хвосте, маленькая, черноглазая девочка-тростиночка с самыми серьезными намерениями. Она будет просить Преподобного о сережках. Говорят, он великий молитвенник, всех слышит, всех утешает. А она православная, крещеная, мама водит ее в храм, причащает, она даже поститься пробует. Неужели она, православная христианка Мария, не имеет права попросить Преподобного о помощи?

Упала на колени пожилая женщина со слезами и отчаянием - помоги! Мария на минуту усомнилась в своем решении. У людей беда, они просят в беде помочь, а я - сережки... У Преподобного и времени не останется на меня, вон народу-то сколько, и все просят о серьезном. Но как только поднялась на ступеньку перед ракой, так и забыла обо всем. Кроме сережек. Подкосила детские коленочки чистая искренняя молитва. Глаза были сухи, но сердце трепетно.

На другой день поехала в Лавру опять. Прямо после школы, не заходя домой. Народу было меньше, и она быстро оказалась перед святой ракой. Опять просила упорно и настырно. Третий раз неудача. Марию в Лавре обнаружила подруга старшей сестры.

- Ты одна? А дома знают?
Ну, конечно же, доложила. А знаете, ваша Маша... Мария получила за самоволие сполна. Она упорно молчала, когда домашние допытывались, зачем она ездила в Лавру. Наконец, сердце дрогнуло и она крикнула:
- Да сережки я у Преподобного просила! Вы же мне не покупаете. Сережки!

Начались долгие педагогические беседы. Мама сказала, что у Преподобного надо просить усердия в учебе, он помогает тем, кто слаб в науках. А ты, Маша, разве тебе не о чем попросить его? Разве у тебя все в порядке с математикой, например?

И опять Мария загрустила. Мамина правда устыдила ее, разве до сережек преподобному Сергию, если со всей России едут к нему по поводу зачетов, экзаменов, контрольных?

И был вечер, тихий и теплый. Солнечный день успел согреть землю и она отдавала теперь накопленное ласковым сумеркам, вовремя подоспевшим на смену. Мама вошла в дом таинственная, молчаливая и красивая.
- Дай руку, - попросила негромко.
Маленькая уютная коробочка легла в Мариину ладошку. А в ней...
- Сережки... Мама, сережки! Ты купила? Дорогие? Но мне не надо ничего, ботинки на зиму...
- Нет, дочка, это не мой подарок. Это тебе преподобный Сергий подарил.

Ночью, когда потрясенная Мария, бережно запрятав под подушку заветный коробок, спала, притихшие домашние слушали историю...

Мама торопилась в сторону электрички, и ее догнала знакомая, жена священника матушка Наталья. Не виделись давно: как и что, как дом, как дети?

Ой, и не спрашивай. Дома у нас военная обстановка, Мария такое вытворяет. Увидела у кого-то сережки на улице и - хочу такие, и все. Золотые, не какие-нибудь. И уговаривали, и наказывали, ничего не помогает. Так она что придумала? Стала ездить в Лавру и молиться у раки преподобного Сергия, чтобы он ей сережки подарил!

Знакомая от изумления остановилась.
- Сережки? Преподобному молилась? Чудеса...
Как-то притихла знакомая, проводила маму до электрички, и когда та уже вошла в тамбур и хотела махнуть ей рукой, вдруг быстро сняла с себя сережки:
- Возьми! Это Машке.

Дверь закрылась, и растерявшаяся мама осталась стоять в тамбуре с сережками в руках. Корила себя всю дорогу за свой бестактный рассказ. Поехала на следующий день отдавать. А та не берет: это ей не от меня, от преподобного Сергия.

Муж Натальи - дьякон одного из подмосковных храмов. Прошло уже много времени, а его все никак не рукополагали в священники. А им бы уже на свой приход ехать, жизнь налаживать. И пошла Наталья просить о помощи преподобного Сергия. Тоже, как и Мария, выстояла большую очередь, тоже преклонила колени пред святой ракой. Помоги, угодниче Христов! И вдруг в молитвенном усердии пообещала:
- Я тебе сережки свои золотые пожертвую, помоги...

Вскоре мужа рукоположили. Стал он настоятелем огромного собора. Пришло время отдавать обещанное. Пришла в Лавру, ходит в растерянности: куда ей с этими сережками? На раке оставить нельзя, не положено, передать кому-то, но кому? Ходила, ходила, да так и не придумала, как отблагодарить преподобного Сергия золотыми своими сережками. Вышла из Лавры, тут и повстречалась с Марииной мамой.

Мария наша в Лавру ездит, чтобы Преподобный ей сережки подарил... Сняла с себя золотые капельки-огоньки. По благословению Преподобного. И нарушить то благословение Наталья не может.

Вот только уши у Марии не проколоты. И разрешить носить сережки в школу ее мама опасается. Оно и правда, рискованно. Пока раздумывали, как лучше поступить, позвонил иерей Максим, тот самый, чья матушка Наталья молилась Преподобному и пообещала пожертвовать дорогой подарок:

- Слушай, Мария, тут такое дело, - сказал серьезно. - Собор наш надо восстанавливать, работы непочатый край. Фрески требуют серьезной реставрации. Хочу тебя попросить помолиться, чтобы Господь дал нам силы для работы во славу Божию. И как только фрески восстановим, так сразу и благословляю тебя носить сережки. Согласна?

- Как благословите, отец Максим, - смиренно ответила раба Божия Мария.

Она очень хочет, чтобы это произошло поскорее. И каждый вечер встает на молитву перед иконой преподобного Сергия, кладет земные поклоны и просит, и надеется, и верит. А собор-то называется Троицкий. И в этом тоже рельефно просматривается чудный Промысл Божий. Преподобный Сергий, служитель Святой Троицы от рождения своего до блаженной кончины. Его молитвами живут и крепнут все монастыри и храмы России. И этот не оставит он без своего духовного окормления, тем более что есть особая молитвенница за этот храм, маленькая девочка с красивым именем Мария. Черноглазая Дюймовочка, которой очень будут к лицу сережки из самого чистого на свете золота.

+3

10

Чудо в степи

(Отрывок из рассказ)

...Снег все усиливался. Ветер лепил в нас такие хлопья, что стеклоочистители едва справлялись. Видимость ухудшилась до того, что ехали почти что на ощупь. В некоторых местах дорога была занесена снежными заносами. Сергей их таранил, пробивая на скорости. После одного из таких таранов автомобиль развернуло поперек дороги так, что носом он уперся в один сугроб, а сзади его подпер другой сугроб.

-Все, отец Николай, кажется мы с вами, как говорится, приплыли: ни взад, ни вперед, - сказал обреченно Сергей.

Мы вышли из машины. Сильный порыв ветра сорвал с меня меховую шапку и, зловеще свистя, унес в снежные дали.

-Через час нашу машину занесет снегом полностью, если мы не выберемся куда-нибудь на пригорок, где продуваемое открытое пространство и снегу не за что задерживаться. Уходить куда-то в степь, искать селение – тоже верная смерть, - подытожил Сергей, глядя на мои ботиночки.

Мы стали ногами отбивать снег от машины и рывком, поднимая задок, старались закинуть ее влево. Несмотря на неимоверные усилия, за один раз нам удавалось продвинуть машину на один-два сантиметра. Окончательно выдохнувшись и задубев, мы садились в машину, включали двигатель и отогревались. Затем вновь продолжали свою работу. Ценой огромных усилий нам удалось развернуть машину так, что можно было ехать вперед. Проехав немного, мы увидели чистую, ровную площадку дороги и остановились на ней. Здесь же стоял кем-то брошенный ГАЗон с будкой, закрытой на висячий замок.

-Тут будем стоять до утра, - сказал Сергей, - там видно будет. Но у нас, батюшка, другая проблема, и очень серьезная. Бензин на исходе. Когда закончится, мы тут окочуримся с холоду. Помощи, по-видимому, ждать неоткуда, трактора подойдут сюда только днем. Так что можно писать завещание родным и близким.

При этих словах мне почему-то припомнилась песня про ямщика, который, замерзая в степи, отдает последний наказ товарищу. Мы очень любили с друзьями петь эту песню во время праздничных застолий. Распевая ее протяжно, не спеша, наслаждались гармоничным созвучием разных голосовых партий. Когда мы пели ее в теплом, уютном доме, смерть ямщика казалась такой романтичной, умилительно-грустной. Но теперь, когда сплошное белое марево бушевало над нами и вокруг нас, заслоняя весь Божий мир так, что реальными казались только этот буран и снег, мне петь нисколько не хотелось. И умирать, когда тебе вскоре должно исполниться только тридцать три, тоже не хотелось.

-Ты знаешь, Сергей, нам с тобой надо молиться святому Николаю Угоднику, спасти нас может чудо, а он – Великий Чудотворец.

И для убедительности я рассказал про чудо святителя Николая, которое он сотворил в 1978 году. Я тогда еще служил в Тольятти диаконом и один раз, отправляясь в Москву на экзаменационную сессию, безнадежно опаздывал на поезд. Когда я сел в такси, до отправления поезда оставалось пять минут, а ехать до вокзала минимум двадцать минут. Тогда я взмолился своему небесному покровителю. Когда мы приехали на вокзал, поезд стоял там двадцать минут из-за того, что у него заклинило тормозные колодки.

За неявку на сессию мне грозило самое большое – отчисление из семинарии, а теперь на кону стояли наши жизни.

После моего рассказа стали мы с Сергеем усердно молиться Николаю Чудотворцу. Из снежной пелены выплыла огромная машина – трехосный «Урал» и остановилась. Мы стали объяснять водителю нашу проблему. Он молча протянул нам двадцатилитровую канистру бензина. Когда я отдавал ему пустую канистру, то попросил:

-Скажи, добрый человек, как хоть твое имя, чтобы мы могли помянуть тебя в молитвах!

Уже отъезжая, он крикнул в приоткрытую дверцу:

-Николаем зовут!

+1

11

я много раз перечитывла житие Серафима Саровского, и в храме всегда подхожу к лику святого, прям как тянет

0

12

Мне очень нравятся рассказы Вознесенской

0


Вы здесь » Форум для мамочек Бреста » Разговоры о духовном » Любимые православные рассказы